Интервью

город между старым и новым: разговоры про город с историком искусств, дизайнером Виктором Савиным

Эльвира Карпова · · 5 минут

Историк искусства и дизайнер Виктор Савин родился в старинном оренбургском доме купца Юрова — и спустя десятилетия вернулся сюда жить. Он рассказал, почему не подписывает письма о расселении, как старые дома остаются экологичными и прочными, откуда в его квартире взялись уникальные книги по искусству и почему Оренбургу так важно сохранить свой узнаваемый стиль.

как долго вы живете в Оренбурге?

Здесь я родился, в этом самом доме, здесь вместе с братом пошел в школу. Учился в художественной школе на углу Советской и Максима Горького — троллейбус «двоечка» ходил по Советской. Мы учились в одном классе с Андреем Фроленко — сыном художника Василия Фроленко. Я неоднократно бывал у них в гостях, они жили на Селивановском переулке. Василий Порфирьевич там всё очень здорово устроил — всё было очень не по-советски, ковров не было на стенах. Тогда это произвело сильное впечатление. Потом мы вместе с братом и Андреем втроем поступили в художественную школу, закончили её и поступили в училище.

Я закончил ДПИ, а брат — оформительское. После окончания училища он поехал в Строгановку поступать, не поступил. А потом мы вместе поехали в Питер, он поступил в Муху (ныне Академия Штиглица), а я в Академию Художеств не поступил. Вернулся в Оренбург, проработал год в школе учителем черчения и рисования. На следующий год поступил на теорию и историю искусств. После окончания вернулся в Оренбург, стал заниматься дизайном и устроился в художественное училище. За все эти годы никогда училище не бросал, даже когда до ночи приходилось делать заказы, утром шел к студентам. Там всегда было интересно, можно отвлечься от работы с заказчиками и строителями.

вы столько лет ведёте пары по истории искусств в художественном колледже — вам не надоедает?

Я уже давно не веду записи, просто рассказываю. И мне самому интересно, несмотря на три пары одной и той же темы у разных групп. Приходишь и рассказываешь всё, что знаешь, но по-разному. Конечно, зависит от аудитории. Бывает сидят в телефонах, тогда просто проговариваю всю информацию. А если интерес видишь, то можно вообще что-то интересное замутить. Когда я учился в Академии, она называлась Институт Ордена Трудового Красного Знамени имени И. Е. Репина, тогда и учебники были соответствующие. Я постоянно читаю новую интересную информацию, добавляю её в лекции. Тем более, если бы я не проговаривал, то уже давно всё забыл. А так, знания постоянно свежие.

вам никогда не хотелось проводить публичные лекции?

На большую аудиторию читать лекции сложнее, другой уровень, который требует подготовки, а на нее нет времени. Геннадий Александрович Найданов около двадцати лет читал лекции в библиотеке Крупской — их называли Найдановские сезоны. Он целый месяц жил одной лекцией, это реально тяжело. Он такое шоу устраивал: студенты делали декорации, приносили деревья, украшали их фонариками — в зависимости от тематики. Голубой зал заполнялся до отказа, стулья стаскивались со всей библиотеки. Сейчас такое в порядке вещей, а тогда это было уникальное событие. Кроме того, информации в то время было мало, книги и репродукции — редкость. Я фотографировал Найданову картины для слайдов, которые он показывал на диапроекторе.

После учебы я вернулся в Оренбург и сразу стал заниматься дизайн-проектами, нужно было кормить семью. На остальное не хватало ни сил, ни времени. Сейчас, конечно, жалею, можно было написать диссертацию, я даже поступил в аспирантуру и начал этим заниматься. Но тогда было сложно, 90-е годы, зарплату не платили вообще.

как вы искали первые заказы?

По знакомству, а потом все начало разрастаться в геометрической прогрессии. Хотя в то время не было никакой рекламы и соцсетей. Плюс я сотрудничаю со строительными фирмами и от них тоже приходят заказы. Мне нравится моя работа, я не жалею, люблю сидеть ночами, а потом видеть результат. Приходишь на объект, а по твоему проекту что-то настроили, наделали. Довольный! В работе ведь что главное — идти на работу с желанием.

расскажите про ваш дом, в котором мы сейчас находимся

Я здесь живу четыре года после смерти моего отца, сделал ремонт, небольшую перепланировку. Вообще отец родом из села Бологое, оно находится ровно посередине между Питером и Москвой. Он приехал сюда по распределению, работал на мельнице Юровых по соседству. Квартиру ему дали в два раза больше, чем сейчас, она занимала половину этажа. У родителей был уже старший сын, когда родились мы с братом. Маме было тяжело убирать такую площадь, надо понять, это были 1960-е годы. И они отказались от половины квартиры.

каково это жить в доме своего детства? насколько свежи сейчас детские воспоминания?

Райончик неплохой, Степной, например, я совсем не знаю. Вся жизнь связана с центром, квартира была на Туркестанской, а теперь я снова здесь. К сожалению, домов утрачивается всё больше и больше. Причем, я даже знаю почему. Все, кто живут в старых домах бесконечно пишут письма о том, что дом разваливается, чтобы им дали квартиру. А по факту, весь этот старый сектор можно привести в порядок. У меня вот ничего не скрипит, ничего не течет. Мои соседи тоже просят подписать письмо, а я не подписываю. Если бы люди любили свой дом, занимались им, то всё было бы хорошо.

фотография с крыльца дома купца Юрова на улице Ташкентской (1978-1982), крыльцо разрушено в 1980-х

как вы думаете, у Оренбурга есть шанс?

Не знаю. По-хорошему, отдавать бы эти дома людям, которые готовы вкладывать в них деньги. На Пролетарской, Комсомольской множество таких расселенных домов, а жители уже на выселках где-то живут. Дома умирают, хотя им бы стоять еще сотни лет. В доме, в котором мы находимся, сруб сделан из лиственницы, сгнить нечему, а лестница со временем только прочнее становится. Вокруг много домов исчезает, останется только один центр.

Старые дома ведь очень экологичны, здесь летом прохладно, а зимой тепло. Зачем переезжать в бетон из экологически чистого дома с высокими потолками, со своим двором? Это, кстати, дом купца Юрова, владельца мельницы. Тут была анфиладная система, я пока ремонт делал во всем разобрался. Для моей профессии это нужно знать, чтобы проектировать и понимать, как всё будет реализовано.

расскажите про вашу книгу «Модерн Оренбурга» с Найдановым?

Это была моя курсовая работа, а Геннадий Александрович её прочитал и предложил сделать книгу. Я бы, конечно, не стал её публиковать, потому что там слишком мало фактического материала. А у нас его попросту и нет, потому что все архивы перекочевали в 1920-е годы в Казахстан. Когда я учился, то писал туда письма, до президента дошли, но никто не ответил. Многие с этим столкнулись, только если у самого архива есть заинтересованность, тогда они готовы включиться. Это обидно, ведь там много важной информации.

Дипломная работа у меня была по Караван-Сараю. Но там оренбургские архивы не понадобились, потому что архитектор Александр Брюллов сюда не приезжал, а четыре варианта проекта хранятся в Академии художеств. Если открыть Википедию, то ссылки на информацию по Караван-Сараю будут вести на Калимуллина — он работал в педуниверситете в 1960-е годы. Он издал брошюру, в которой написано что-то несусветное — что в основе форм Брюллов ориентировался на башкирские поселения и использовал форму жилища тирмэ. Александр Брюллов никогда не был ни в Оренбурге, ни в Башкирии, он ориентировался на архитектуру Турции, Персии. Я нашел в библиотеке академии зарисовки из его альбомов, которые были сделаны на основе фотографий мечетей, минаретов в персидских городах. Всё это средневековая арабская архитектура, а композиция — чистой воды классицизм.

у вас много уникальных книг, расскажите, откуда они появились?

Когда мы с братом служили в Самаре, наших солдат посылали в обменный фонд. Мы художники, нас туда не отправляли. И вот как-то товарищ приносит книгу: «Вам, наверное, интересно будет». Мы спрашиваем: «А ты где взял?» — «А вон там». Мы к прапорщику: «Возьмите нас туда, куда всех посылаете». Он: «А что вам надо?» — «Надо». И он нас отправил в областную самарскую библиотеку, где в обменном фонде хранилась списанная литература: карточку, например, потеряли. Если книгу не требуют в течение двадцати лет, её списывают. А там Гольбейн на французском языке — кому она, спрашивается, нужна.

А этот обменный фонд что из себя представлял? Подвал, в котором огромная гора книг. Тут течёт вода, там сырость, пылища. Задача солдат была отрывать блоки от корешков, потому что блоки шли в макулатуру, а корешки — нет. Блоки в одну сторону, корешки в другую. Прапорщик пригонял армейский ГАЗ-66, грузили эти блоки, он их отвозил, а взамен получал абонемент на покупку какого-то собрания сочинений.

Вот мы и стали туда ходить регулярно и каждую неделю отправлять посылки — по максимальному весу. Например, есть «История государства Российского» пушкинского времени. Половина досталась мне, половина брату. В общей сложности мы отослали около сорока посылок по 24 килограмма.

вы часто гуляете?

Да, я много хожу пешком. У меня здесь недалеко гараж и сейчас он под боком, а раньше я ходил с Туркестанской до него. Сейчас центр весь переделали и пропали все сточные канавки, я помню как мы по ним пускали кораблики. Теперь вода течет прямо по улицам, затекает во дворы, непонятно, о чем они думали.

В 1960-70-е годы город был не очень ухоженным, но у него была своя стилистика. Сейчас она пропадает. Каждому городу нужен свой узнаваемый стиль. Я ни в коем случае не против новых построек, город должен развиваться. Но новое нужно строить подальше от центра, а если и строить внутри него, то делать это нейтрально или в связке с тем, что есть. Например, башня с часами на Советской совершенно не вписывается в исторический облик города. В Петербурге построили Лахта Центр, но, во-первых, он на окраине, а во-вторых, он в концепции градостроительного плана. Плоский город с вертикальными доминантами — шпиль Петропавловской крепости, шпиль Адмиралтейства и Лахта.

Оренбургу не хватает таких доминант, у нас есть уродская библиотека ОГУ, Телевышка…

Телевышка еще неплохо смотрится, она поставлена хорошо — едешь и она в возникает в перспективе улиц, на фоне домов. А библиотека ОГУ, насколько я знаю, вообще не закончена. Там предполагались, очевидно, еще какие-то массы, но на каком-то этапе всё оставили как есть, а сверху приделали нашлёпку.

у вас есть любимые здания в Оренбурге? Караван Сарай?)

Это, конечно, жемчужина оренбургской архитектуры. Еще модерн на Ленинской, старинные дома на Чичерина. Они прям питерские, вполне вероятно проекты одних архитекторов. Я делал фотографии и в Питере искал аналоги, находил очень-очень похожие здания. Возможно, покупали проекты и строили здесь — это обходилось дешевле.

Кстати, недавно я обнаружил причину, почему Елизаветинские ворота на набережной такой непропорциональной формы. Потому что они воссозданы по фотографиями, которые были сделаны, когда культурный слой значительно увеличился. По факту рельефы должны выглядеть более монументально, а арка быть более вытянутой. И Караван-Сарай щас тоже утоплен, и вся Советская.

наверное, каждый кто меняет плитку на Советской, вместо того, чтобы счистить старое покрытие, думает что этим займется кто-то после него)

#городвискусстве #разговорыпрогород

© Эльвира Карпова

Фотографии из личного архива Виктора Савина.

1 / 7
Эльвира Карпова

Эльвира Карпова

Главный редактор

Художник, исследователь города, автор проекта «от мёртвого до нескучного». Занимается организацией выставок и маркетов оренбургских художников, продюсирует стрит-арт проекты, исследует восприятие города и формирование его образа. Эльвира проводит экскурсии по уличному искусству и исследовательские прогулки.

Поделиться

Вам также может понравиться

город, который отвечает любовью — разговоры про город со скульптором Юлией Близнюк

город, который отвечает любовью — разговоры про город со скульптором Юлией Близнюк

С Юлей мы познакомились весной: она написала мне во «ВКонтакте» и записалась на прогулку по стрит-арту. Потом мы гуляли по переулкам, по Аренде, а потом она пришла на «Прогулкологию». Переехав в Оренбург из Ясного, она стала не просто участницей прогулок, а человеком, который смотрит на этот город влюблёнными глазами — и находит в нём то, что другие не замечают. Юля лепит из глины, спасает советские кресла с мусорки и мечтает о старинном особняке в центре, где на первом этаже будут стоять скульптуры и звучать разговоры, а на втором — жить. О том, как Оренбург встретил её с распростёртыми объятиями, почему старые двери заставляют её плакать от благодарности и как глина связала её с дедом-гончаром из Закарпатья, — в этом разговоре.

· · 5 минут
храм души и города: разговоры про город с пастором Инессой Тирбах

храм души и города: разговоры про город с пастором Инессой Тирбах

Жарким июльским днем мы встретились с пастором лютеранской церкви Оренбурга Инессой Тирбах. Поговорили о многом — о детстве и родителях, о том, как Инесса стала первой орденированной женщиной-пастором в России, о строительстве храма, о «халатном понедельнике» и о городе, конечно.

· · 5 минут
старая Самара и сокровища тихих двориков: разговоры про город с волжским гедонистом Таней Лобовой

старая Самара и сокровища тихих двориков: разговоры про город с волжским гедонистом Таней Лобовой

Таня Лобова гуляет по Самаре больше десяти лет и всё равно находит новые уголки. Мы поговорили о деревянной архитектуре, тихих двориках и людях, которые не хотят уезжать из центра.

· · 2 минуты